— Отец Кирилл, как рождается душа? Есть ли какая-нибудь общецерковная точка зрения на то, как формируется человеческая душа? Когда и как это происходит?
— У богословов разные точки зрения. Мне больше импонирует взгляд Феофана Затворника. Он говорит о том, что в создании, в появлении человеческой души и тела, как со-творцы участвуют, вместе с Богом, и родители. Мы знаем, что тело формируется из клеток отца и матери. Но это не значит, что Бог не принимает участия в сотворении тела. Точно так же каким-то образом в создании души принимают участие и родители. Именно поэтому склонность к добродетелям или ко грехам часто наследуется от родителей. То состояние, в котором родители зачинают своих детей, — состояние благодати или, наоборот, состояние греховности, — неизбежно отражается на потомстве, на детях.
— С какого момента можно считать, что ребёнок — это уже отдельный человек, уникальная личность?
— Известно — сейчас даже гинекологи и эмбриологи с этим, в общем-то, не спорят, — что на генетическом уровне с момента зачатия это уже уникальный организм с уникальным набором хромосом, которые отвечают за гены, характерные для конкретного человека. С момента зачатия определяется пол ребёнка. Мы не можем сказать, что мужской организм является частью организма женщины. Но даже если это девочка, понятно, что у неё может быть другой резус-фактор, другая группа крови. Поэтому ребёнок однозначно является уникальной личностью и не является частью тела женщины, которой она могла бы распоряжаться как, скажем, опухолью или чем-то другим.
— Обязательно ли, чтобы рождение детей происходило в венчанном браке?
— Я бы сказал, что желательно. Когда у человека есть благословение на рождение детей, то понятно, что это именно дар Божий. Конечно, Господь посылает детей и тогда, когда родители о Боге совершенно не думают. Более того, именно через детей многие и приходят к Богу. Но в том случае, если брак не благословлён Церковью, дети оказываются как бы похищенными. Знаете, если ребёнок хочет от отца получить что-то, он говорит ему: «Папа, я хочу машинку». Тогда отец эту машинку покупает или не покупает. Но ребёнок ведь может и не обращаться к отцу, а стащить деньги у него из кошелька и купить эту игрушку. Но той радости, которую он мог бы получить, когда бы отец сам подарил игрушку, он уже не получит, потому что ему придётся её прятать, играть ею тайком. Нечто подобное, мне кажется, возникает и в случае с семьёй, с беременностью. В одном случае родители молятся о том, чтобы у них были дети, берут благословение, просят Бога, чтобы Он благословил их брак, благословил чадородие и многочадие, как мы молимся в таинстве Венчания. Совершенно другая ситуация возникает, когда ребёнок — побочный продукт взаимоотношений мужчины и женщины. Уже не будет, конечно, той радости, которая бывает у родителей, осознавших, что Бог услышал их молитвы и даровал им ребёнка.
— Существует точка зрения, что чадородие это особый путь женщины ко спасению. Насколько она корректна?
— Об этом прямо говорит апостол Павел: «…жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (2 Тим. 2, 14-15). Но как это понимать? Есть такая поговорка в Православии: воспитать ребёнка — всё равно, что храм построить. Ведь мы относимся, по словам апостола Павла, к нашим телам как к храмам Духа Святаго (1 Кор. 3, 16). Поэтому, если мать воспитывает ребёнка в вере, в благочестии, в чистоте, прививает его к Церкви, то ребёнок на самом деле становится храмом Божиим. Это путь ко спасению и для неё, и для ребёнка, и, возможно даже, для тех людей, которые потом будут с её ребёнком общаться, и которых он, может быть, приведёт ко спасению.
— Но ведь очевидно, что у женщин есть другие призвания. Она может и не иметь детей, и при этом быть хорошей христианкой.
— Каждый человек имеет уникальные таланты, дары от Бога. Вне зависимости от того, мужчина он или женщина, он должен их реализовать. Очень мне нравятся слова Иоанна Лествичника о том, что каждый человек, вне зависимости от пола и возраста, может быть священнослужителем в своем сердце. Сердце — это тот храм Божий, в котором мы можем приносить жертву хвалы Богу. В зависимости от духовного устроения и от духовного подвига и роста человека, он в своем сердце может быть дьяконом, или священником, или епископом. Такое служение Богу гораздо важнее и приятнее, чем служение внешнее без внутреннего.
— То есть, чадородие не единственный путь спасения для женщины?
— Не единственный. Конечно, рождение детей — это важная и необходимая цель брака. Но на первое место апостол поставляет не его, а сохранение чистоты и целомудрия. То есть — ограничение нашей естественной потребности тем, что благословил Бог.
— С Вашей точки зрения, сколько должно быть детей? Как определить, сколько их нужно и можно иметь этой вот конкретной паре?
— Человек это не может определить, это определяет Бог. Сколько Он пошлёт, столько и должно быть. Другое дело, что встает вопрос о предохранении. В чем его смысл? В том, что, предохраняясь от посылаемого Богом, человек предохраняется от Самого Бога. Он Ему не доверяет, считая, что у него есть какие-то обстоятельства, о которых Бог не знает: низкая зарплата, маленькая жилплощадь, планы карьерного роста. Он рассуждает так: дети у нас появятся в зависимости только от того, имеем ли мы с супругой близость или не имеем, а Бог, может быть, об этом и не узнает. Как-то это само собой получится. И Бог, действительно, нам не навязывается, в стороночке стоит, и люди живут без Бога.
— Когда всё-таки предохраняться можно?
— В тех случаях, когда люди не могут воздерживаться, а у супруги, у мамы, есть какие-то болезни, которые не надуманно, а действительно ставят под угрозу жизнь и её, и ребёнка, которого она, может быть, будет вынашивать. Второй вариант: если уже есть дети, несколько детей, и жена находится в истощенном состоянии, а воздержание невозможно. Разумеется, речь может идти только о том, чтобы предохранялся мужчина, поскольку всё остальное либо является абортивным средством, либо вредит здоровью женщины, либо и то и другое…
— Но воздержание — это всё-таки универсальный способ предохранения…
— Да, конечно. Универсальный. И только такое «предохранение» может быть благочестивым. Но супруги должны быть к этому готовы. Апостол Павел говорит: «Не уклоняйтесь друг от друга (речь идет именно о близости), разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве» (1 Кор. 7:5). Когда одно из этих условий не выполняется, то супруги не могут друг от друга уклоняться, не могут отказывать друг другу в близости. Каким образом это с исповедью связано? Часто приходят люди и говорят: «Вот, мы в пост допускали близость». Здесь важно понимать, что отказываться от близости супруги имеют право только по взаимному согласию. Поэтому, если один из супругов хочет поститься, а другой не может этого делать, то тот, который хочет поститься, не имеет права воздерживаться. Он может сам не провоцировать другого, пытаться жить воздержанием, но если другому необходимо это, мужу или, наоборот, жене, то первый, который постится, уже не имеет права отказывать. Греха здесь не будет. И я обычно говорю прихожанам, что если не вы были инициатором близости в пост, то вы можете даже в этом не исповедоваться, потому что, наоборот, будет грехом, если вы будете отказывать, и из-за этого, может быть, семья будет разрушаться, ваша вторая половиночка будет куда-то в другую сторону смотреть, разжигаться какими-то помыслами, не дай Бог, до измены дойдёт.
— Мы знаем сколько угодно неблагополучных семей с множеством детей. Мы знаем и очень благочестивые семьи, где один-два ребёнка, и явно не потому, что родители больны, а потому что они решили, что у них будет столько-то детей. Они кормят их, воспитывают в вере, дают образование. Получается, что вот те неблагополучные семьи более безответственно подходят к «детскому вопросу». При этом они вопросами предохранения не обеспокоены. В этой логике они доверяют Богу больше, чем благополучные и благочестивые?
— Те люди, про которых Вы говорите, рожают детей не потому, что они волю Божию исполняют, а потому, что они, как животные, следуют инстинктам. Другое дело, что дети-то тоже не из воздуха появились — Господь их послал. И мы не знаем, почему у одних благочестивых, которые хотели бы много детей, родился всего один, два или вообще ни одного, а у каких-нибудь пьяниц — много. Возможно, одна из причин — то, что Господь хочет через детей, через многочадие, вот этих людей, которые живут неблагочестиво, как-то заставить задуматься и изменить свою жизнь.